Бжезинский неслучайно начинает свой труд с обсуждения деятельности сорок первого президента США Джорджа Герберта Уолкера Буша, хотя, конечно, не раз упоминает и предшественников. Именно в годы его пребывания в Белом Доме (1989-1993) распался Советский Союз, и США стали самой могущественной державой планеты.

Возникшая ситуация, пишет Бжезинский, возложила на руководство страны три глобальные миссии, отнюдь не тождественные традиционной задаче обеспечения национальной безопасности. Успехи или неуспехи США в их осуществлении должны были послужить проверкой их способности к мировому лидерству на фоне усиливающихся национальных устремлений жителей всех континентов и резких сдвигов геополитических балансов.

Во-первых, следовало помогать возникновению новой системы международных отношений, основанной на увеличении сотрудничества между странами всех континентов. Во-вторых, надо было найти действенные способы прекращения или, как минимум, сдерживания локальных и региональных конфликтов, борьбы с терроризмом и недопущения распространения оружия массового поражения. В-третьих, американское руководство было обязано всерьез, а не на словах способствовать улучшению жизненных условий населения беднейших стран и реально участвовать в международных усилиях по борьбе с экологическими и климатическими угрозами. Забегая вперед, будет нелишним отметить, что, по мнению Збигнева Бжезинского, ни один из трех последних президентов США этих задач так и не выполнил - хотя и по разным причинам.

Бжезинский вполне уважительно пишет о старшем Буше. Он не сомневается в моральных качествах 41-го президента США и признает его глубокую осведомленность и личную заинтересованность в международных делах. Он также отмечает, что история подарила Бушу редкий шанс повернуть к лучшему развитие мировых событий. Международное влияние США в течение его президентства было на подъеме, а голоса противников Соединенных Штатов звучали сравнительно тихо и не резонировали с общественным мнением большинства стран. Однако реализовать этот шанс было непросто. Некогда стабильный мир глобального противостояния двух военно-политических блоков вступил в эпоху резких перемен, значение которых было подчас нелегко увидеть, а последствия еще труднее прогнозировать. Эти перемены сопровождались целым рядом кризисов - на Балканах, на Ближнем Востоке, на территории Советского Союза и его преемников и в других регионах.

Буш, продолжает Бжезинский, вовсе не стремился уходить от этих вызовов. То, как он на них реагировал, демонстрирует и его сильные стороны, и его слабости. Он показал себя прекрасным кризисным менеджером, но не проявил геостратегической мудрости. Он вполне удачно дирижировал распадом Советского Союза и искусно создал международную коалицию для изгнания армии Саддама Хусейна из Кувейта, проявив отличное дипломатическое умение и недюжинную решимость. Однако Буш не смог превратить эти несомненные триумфы в подлинные исторические достижения. Он не использовал уникальное политическое и моральное влияние, которым тогда обладали США, для подлинной демократической трансформации России и умиротворения Ближнего Востока.

Бжезинский подчеркивает, что Бушу пришлось очень непросто. Ни один президент после Гарри Трумэна\Harry Truman не должен был определять внешнеполитический курс своей страны на фоне столь резких глобальных перемен. Буш не только все время держал руку на пульсе мировых событий, но также подобрал сильных советников по международным и военным делам, которые, в целом, вполне справлялись со своими обязанностями. Однако, отмечает Бжезинский, в тех условиях этого было мало. Бушу следовало четко определить  свои приоритеты и предпринять последовательные шаги к их реализации. Для этого он должен был видеть и чувствовать исторические возможности за пределами сегодняшнего и даже завтрашнего дня и планировать свои действия именно на такую перспективу. Так высоко он не поднялся. Буш вполне успешно провел мирное разрулирование краха советской империи и отразил агрессию Саддама Хусейна, но не использовал открывшиеся при этом возможности.

Буш и члены его внешнеполитической команды также предприняли очень эффективные дипломатические шаги, которые закончились объединением Германии. Однако судьба подарила им слишком мало времени, чтобы воспользоваться плодами этих побед, тем более, что в то время еще нельзя было спрогнозировать как их подлинные масштабы, так и связанные с ними риски.

Бжезинский ставит в вину Бушу стратегическую пассивность, которую тот проявил в конце своего пребывания в Белом Доме. Он допускает, что второе президентство Буша вполне могло бы стать началом более активных и результативных действий США на мировой арене. Однако эти шансы так и остались всего лишь шансами, поскольку осенью 1992 г американские избиратели отдали большинство голосов Биллу Клинтону.

Бжезинский иллюстрирует свои оценки президентства Буша многими примерами, в частности, итогами его политики по отношению к постсоветской России. Здесь его приговор не отличается мягкостью. Бжезинский полагает, что эта политика изобиловала дружественной риторикой и доброжелательными жестами, но по сути дела была стратегически пуста. В Белом Доме прославляли Бориса Ельцина как великого демократического лидера и помогали ему кредитами (большая часть которых, отмечает Бжезинский, была попросту разворована). Однако администрация старшего Буша никак не стимулировала Кремль на разработку всеобъемлющей и реалистичной программы экономической и социальной трансформации России, осуществление которой привело бы к установлению прочных связей между этой страной и Европой.

Столь же нелицеприятно Бжезинский оценивает и плоды ближневосточной политики старшего Буша. Он пишет, что после изгнания Хусейна из Кувейта Буш получил совершенно уникальные шансы добиться установления прочного мира между Израилем и палестинцами. Это был идеальный момент для того, чтобы четко сформулировать американскую программу такого урегулирования и начать проводить ее в жизнь. По мнению Бжезинского, такой план должен был основываться на следующих принципах: отказ палестинцев от права на возвращение на территорию собственно Израиля; недопущение строительства израильских поселений за пределами демаркационной линии 1967 года, сопровождающееся обещанием Израиля предоставить палестинцам территориальную компенсацию за те анклавы, которые он не сможет вернуть; раздел Иерусалима; демилитаризация будущего палестинского государства.

Однако, на деле все произошло совершенно иначе. Буш практически ничего не сделал для решения израильско-палестинской проблемы. С другой стороны, победа над Хусейном привела к постоянному американскому военному присутствию на Ближнем Востоке, которое с течением времени стало вызывать в регионе все большее раздражение. "Сейчас мы знаем", - пишет Бжезинский, - "что уже через какие-то десять лет после освобождения Кувейта жители арабских стран уже видели в США преемника британского империализма и патрона Израиля, действующего исключительно в его интересах. Пассивность и непредусмотрительность Белого Дома привели к тому, что блестящая военная победа над режимом Хусейна была сведена всего лишь к тактическому успеху, стратегическое наследие которого в близком будущем стало нелегким бременем для Америки".

Бжезинский предъявляет Бушу упреки и за его политику в отношении Китая, да и не только за нее. В общем, по его мнению, слабости внешней политики Буша проявились в основном не в том, что он сделал, но в том, чего он не смог или не захотел свершить. Он ушел с поста в ореоле беспрецедентного всемирного пиетета, который он в целом вполне заслужил. Но президент Джордж Буш-старший не использовал открывшиеся перед ним возможности заложить основы новой мировой архитектуры.