Сложившееся положение дел отражает глубокие изменения в политической жизни США. В США политические партии существуют около двух столетий. С самого своего зарождения вплоть до последних десятилетий они представляли собой довольно аморфные коалиции, внутри которых вполне могли сосуществовать сторонники весьма неодинаковых идеологий. По этой причине партии обычно интегрировали неоднородные и подчас конфликтующие интересы множества общественных групп.

Поскольку каждая партия искала как можно более массовой победы на выборах и потому старалась избежать внутреннего раскола, ее лидерам приходилось в пределах возможного добиваться компромиссов среди своих сторонников, приводя разнообразие их целей к более или менее приемлемому (если не для всех, то для большинства) общему знаменателю.

Теперь положение изменилось. Главные политические партии сейчас куда более однородны и менее склонны к уступкам, чем в еще не слишком далеком прошлом. Новейшая динамика политической конкуренции привела к тому, что каждая партия стала все решительней действовать в качестве политического агента лишь одной фракции общества, желающей отстаивать свои интересы и идеологические принципы без оглядки на соперников. Эта новая парадигма политической борьбы ставит во главу угла не компромиссы, а соперничество, и вознаграждает не прагматизм, а идеологическую ортодоксальность.

Констатируя такое положение дел, Браунстайн также подчеркивает, что республиканцы с начала 1990-х годов проводили эту стратегию куда более жестко и целенаправленно, нежели их оппоненты из демократического лагеря. Она достигла апогея в годы первого президентства Буша, когда и Белый Дом, и республиканские лидеры в обеих палатах Конгресса вообще не считали нужным учитывать взгляды соперников.

Браунстайн вовсе не стремится создать у читателя впечатления, что в былые времена различные партии не вели отчаянную конкурентную борьбу. Такое, пишет он, конечно же случалось, и не раз. Политические страсти, например, кипели во время избирательной кампании 1896 года, когда республиканцы, выдвинувшие в Белый Дом губернатора штата Огайо Уильяма Мак-Кинли, били из всех орудий по демократам, объединившимся вокруг Уильяма Брайана, и добились его поражения. И тогда, и в начале 20-го столетия американское общество испытывало достаточно глубокий раскол, отразившийся в идеологии и приоритетах обеих главных партий. Однако в те годы, когда та или другая партия была у власти, на ее стороне находилось безусловное большинство избирателей.

А вот в сегодняшних США, напротив, каждая партия располагает более или менее одинаковым числом преданных сторонников. Это означает, что победа любой стороны на выборах оставляет за бортом примерно половину электората. Поэтому проигравшая партия имеет основания считать, что продолжает располагать массовой поддержкой и вполне сможет взять реванш на следующих выборах. Эта исторически беспрецедентная ситуация, констатирует автор, сама по себе очень затрудняет достижение политических компромиссов.

Но дело не только в численности противоборствующих лагерей и серьезности разногласий, которые их разделяют. В былые времена американские политики умели как-то договариваться даже во времена национальных кризисов, не говоря уже о менее турбулентных эпохах. Например, демократы, которые сильно не любили Рональда Рейгана, все же достигли с ним компромисса в переговорах о стабилизации федеральной системы социального обеспечения и проведении налоговой реформы. А вот в наши дни слишком много вашингтонских политиков считают, что переговоры с противниками или бесполезны, или попросту вредны. Браунстайн настоятельно подчеркивает, что он имеет в виду именно политиков, а не избирателей. Как бы ни оценивать степень накала общественных страстей, вызванных войной в Ираке, спорами об  иммиграции или корпоративными скандалами, нельзя не признать, что она все же сильно уступает конфронтации, вызванной войной во Вьетнаме. Все дело в том, заключает автор, что сегодня политическая система Америки поляризована куда сильнее самой Америки. Иначе говоря, поляризация политической жизни не отражает поляризацию общественных настроений, как случалось раньше. В этом и заключается принципиальная - и опасная! - новизна сегодняшней ситуации.